В восприятии менеджера собственность перестала носить персонифицированный характер. Он имеет дело, как правило, с акционерной собственностью, с собствен­ностью диверсифицированной, для него она «анонимна». Уважая принцип частной собственности, менеджер со­стоит с ней в функциональных отношениях. Вот почему для социально-психологи­ческого склада высшего менеджера нетипична самодо­влеющая страсть к богатству, его влекут богатство и власть в совокупности. Крупная корпорация, являясь органической частью капиталистического общества, представляет собой ин­ститут для «производства прибыли». Независимо от того, чем субъективно руководствуются предпринимате­ли, действия каждого руководителя корпорации, будь то собственник или профессиональный управляющий, по-прежнему подчинены имманентным законам капита­листического производства. Но если для корпораций как институтов мотив прибыли сохраняет по-прежнему свое императивное значение, то в сознании их президентов или директоров-управляющих жажда богатства порой становится второстепенной, а на первый план выходит стремление к ничем не ограниченной власти84. По мере интернационализации производства и капи­тала, расширения влияния и сферы деятельности транс­национальных компаний происходит космополитизация буржуазного сознания, особенно в среде высшего ме­неджмента международных корпораций85. П. Лео, один из директоров англо-голландской транснациональной компании «Шелл», говорил: «Я себя чувствую скорее человеком «Шелл», чем гражданином Голландии», сказал Орлов, которого интересуют двери Профиль Дорс. На смену «традиционному» буржуа, мыслившему обычно национальными категориями, приходит монополист, рас­сматривающий весь мир как сферу деятельности своей корпорации. По словам Ж. Мэзонружа, главы «ИБМ уорлд трейд корпорейшн», «для целей бизнеса границы, отделяющие одну страну от другой, в действительности значат не больше, чем линия экватора.