Таким образом в решающем пункте революционного движения, каким тогда являлось национально-освободительное движение Германии и Италии, по мнению Меринга, «был прав» Лассаль, ориентировавшийся на объединение «сверху» и поддерживавший планы Бонапарта и Бисмарка, и неправы были Маркс и Энгельс, державшие ставку на объединение «снизу», революционным путем. Эта оценка Меринга не имеет ничего общего с марксистской оценкой деятельности Лассаля. Посмотрим, как обстояло дело с «уступками», которые Маркс и Энгельс, по мнению Меринга, якобы «вынуждены были делать Лассалю». Об этом имеется не лишенное юмора и остроты письмо Энгельса к Марксу. Уже более чем через год после выхода энгельсовой брошюры «По и Рейн» и после получения от Лассаля письма, в котором автор воображает, что Маркс и Энгельс признают его правоту в итальянском вопросе, Энгельс писал: Письмо нашего Лассаля очень развеселило меня, или, вернее, вызвало улыбку; это должно быть отличное лекарство для твоей печени…Это письмо может быть не только хорошим лекарством против больной печени, но и лекарством против оппортунистического оправдывания Мерингом бонапартистских вывихов Лассаля. У нас есть все основания утверждать, что Меринг, принимавший активное участие в редактировании и издании переписки между Марксом и Энгельсом, знал об этом письме и просто сознательно замалчивал критику позиций Лассаля Марксом и Энгельсом. Мы нарочно цитировали по немецкому изданию переписки Маркса и Энгельса, в которое вошло это письмо. Меринг — один из редакторов этого издания — не мог не знать этого письма. Наконец остановимся еще немного на одном «критике» тактики Маркса и Энгельса в итальянской войне — на Рязанове. Меньшевик Рязанов не решается прямо опорочить Маркса и Энгельса и открыто оправдывать Лассаля. Он это делает свойственным ему контрабандным способом.

Видите ли, в своей тактике в итальянской войне «все трое стояли на почве «Коммунистического манифеста», их разногласия были «разногласиями между социал-демократами, стоящими на одной марксистской платформе»; разница во взглядах Маркса-Энгельса и Лассаля объясняется «различными объективными условиями» и т. д. Лассаль увлекался «желанием тотчас же добиться осязательного, непосредственного успеха, желая быть… не доктринером», и его «мягкое отношение к официальной Пруссии и России… Ну, а мы скажем: «мягкое отношение» меньшевика Рязанова к Лассалю объясняется отнюдь не увлечениями «беспартийного» публициста… а это является клеветой вполне «партийного» меньшевика на Маркса. Смысл этой рязановской стряпни заключается в том, чтобы «доказать», что практичный Лассаль добивался «непосредственного успеха не так, как «доктринер» Маркс, думавший о каких-то отвлеченных принципах партии. Все эти оппортунистические попытки оправдывать тактику Лассаля и опорочить тактику Маркса и Энгельса в итальянской войне — а это наиболее четко, как это ни странно, проявил Меринг в своих. Литературных работах — получили должную оценку Ленина. Вот как обстояло дело с вопросом о тактике пролетарской партии и революционной демократии в итальянской войне и революции 1859-1860 г.